Футбол

Карфаген должен быть разрушен, или Как берёт в свою власть жестокая и счастливая ночь

24

Андрей Старостин, который в сборной СССР состоит в должности начальника команды, известен как человек редкой эрудиции. Ещё в игровые годы он однажды шокировал партнёров тем, что четверо суток не слезал с верхней полки поезда, где запоем читал энциклопедию Брокгауза и Эфрона, несколько томов которой по счастливому случаю нашёл у тбилисских букинистов. Речь Андрея Петровича, литая и образная, возможно, немного архаична, но от этого ещё более весома – до главного адресата, душ футболистов, доходит всегда. И подобно древнеримскому Катону Цензору, который любое публичное выступление, вне зависимости от темы, завершал одинаково, Старостин тоже всякое своё предматчевое слово итожит той же самой катоновой фразой: «Карфаген должен быть разрушен».

Воскресным вечером 10 июля 1960 года в раздевалке парижского стадиона «Парк де Пренс» эти слова звучат снова, и ритор даёт аудитории понять: час настал, Карфаген должен быть разрушен сегодня или никогда.

* * *

Если марсельский полуфинал игрался в адской духоте, то финалу достаётся совсем другая погода. С утра над французской столицей сеет дождь, то припуская, то чуть затухая, и к вечеру, когда сборные СССР и Югославии сходятся, газон уже пропитан влагой. Стартовый свисток звучит в 22:00 по Москве.

Карфаген должен быть разрушен, или Как берёт в свою власть жестокая и счастливая ночь

Капитаны Игорь Нетто и Бора Костич с судьёй Артуром Эллисом / Фото: © РФС

Рефери Артур Эллис всем хорошо известен: ещё восемь лет назад был участником драмы в двух актах, разыгранной этими же действующими лицами на Олимпиаде в Хельсинки. Как всякий англичанин, он не любит пересвистывать, и это обещает мужской футбол. Первым законы жанра улавливает соперник, который начинает очень агрессивно. В отличие от наших тренеров, которые полуфинальный состав повторяют полностью, балканские делают три замены – в воротах, центре обороны и на фланге атаки. Однако эмоционально югославы словно продолжают второй тайм против Франции – та же страсть, то же вдохновение. Презрев традицию узких амплуа, соперник атакует со сменой мест, причём на высоких скоростях, что крепко осложняет жизнь нашей обороне, нацеленной на персональную опеку.

К тому же наши явно скованы ответственностью финала. Валентин Иванов потом опишет эти минуты. «Мне не раз приходилось играть в таких вот решающих международных матчах, и я хорошо знаю это ощущение. Оно появляется обязательно. В таких играх ничего не даётся легко, даже самая простая остановка мяча, элементарнейший пас вырастает в проблему, требует колоссального внимания, напряжения всех сил. И от этого всё время ошибаешься».

Получается так, что важнейшей фигурой в наших рядах становится Лев Яшин. Умопомрачительных фортелей в этот раз нет, но спокойная, деловитая манера лишь точнее соответствует тональности момента: именно так требуется отвечать сопернику, который стремится посеять панику. Форварды в голубых футболках всегда рядом с нашим вратарём: караулят его помарку на мокром поле, – но хлопоты напрасны. Наблюдающий игру с трибуны Михаил Якушин потом напишет: «Вспоминаю ту встречу, а перед глазами один футболист – Яшин. Весь перепачканный в грязи, он то бросается в ноги югославским нападающим, то в прыжке отбивает мяч кулаком, то играет на перехвате. Про такой матч говорят, что его выиграл вратарь».

Помимо динамовца Якушина, на трибуне и другие наши тренеры-наблюдатели: торпедовец Виктор Маслов, спартаковец Никита Симонян, армеец Григорий Пинаичев, ростовчанин Пётр Щербатенко. Настроение в этой компании тревожное. И не напрасно: за пару минут до перерыва мы пропускаем. С одной стороны, конечно, достигает цели югославская карусель, но с другой – гол получается немного нелепым. Наш центральный защитник Анатолий Маслёнкин уходит на левый фланг вслед за здоровенным Драженом Ерковичем, за которого отвечает головой, а там вдруг отчего-то притормаживает и начинает семафорить судье об ауте. Не чаявший такой любезности Еркович без помех простреливает. На мяч идут Милан Галич и Игорь Нетто: чьё-то мокрое касание – и мяч проскальзывает в ближний угол. После игры Нетто скажет, что это был рикошет от его бедра, в протоколе автором запишут Галича. 0:1.

Дотерпеть до перерыва не получилось. Маслов на трибунах произносит: «Ещё десять минут такой игры, и пиши пропало». «Да, пожалуй», – откликается Якушин.

* * *

Но после перерыва на поле в красных футболках выходит другая команда. Андрей Старостин видит в раздевалке обречённость на бледных лицах и своим опытом безошибочно определяет, что сейчас нужнее всего. «Нужна была встряска, чтобы пробудить от летаргии окаменевшие сердца. Потребовался резкий окрик: «Чего вы испугались!!!» – задевший самолюбие ребят. Резкое слово в данный момент было самым действенным средством». Старостин яростно требует от парней должной меры самоуважения: во-первых, сыграть в свою силу, а во-вторых, не позволять себя безответно бить, в чём югославы вполне преуспевали все сорок пять минут.

Карфаген должен быть разрушен, или Как берёт в свою власть жестокая и счастливая ночь

В атаке Валентин Бубукин / Фото: © РФС

И в первые же мгновения второго тайма Валентин Бубукин даёт понять, что наши готовы к ответу. Увидев подключение правого защитника Фахрудина Юсуфи, он, вообще-то обычно равнодушный к этому приёму, бросается в такой страстный подкат, что, набрав на мокрой траве скорость глиссера, выбивает мяч и с югославом на себе проезжает до рекламных щитов. Эллис показывает: аут. И наши, наконец, тоже ловят эту британскую искру – на поле разворачивается подлинная сеча. Особенно после того как счёт сравнивается. А это происходит уже через четыре минуты после перерыва. Бубукин заряжает издали, и югославский вратарь делает то, чего соперник весь первый тайм ждал, но так и не дождался от Яшина, – отбивает мокрый мяч перед собой. Этот отскок Слава Метревели уже ждёт – 1:1.

Казалось бы, можно надеяться, что соперник дрогнет. Но нет – ничего подобного не происходит. Югославы по-прежнему агрессивны и злы. Вообще-то они сами привыкли накатывать на финиш. Как это бывает, только что, в полуфинале, прочувствовали французы. А до того, в четвертьфинале, – португальцы: там итог противостояния (1:2, 5:1) решили югославские голы на 81-й (в первом матче), 79-й и 88-й минутах (во втором). А ещё раньше – и болгары: в их ворота важнейший с точки зрения двухматчевой стратегии мяч влетел на 87-й. То есть напирать и переламывать югославы отлично умеют сами, а потому вернувшийся к равному счёту финал не теряет ни в градусе, ни в темпе – скорее наоборот.

И лишь когда начинается дополнительное время, наши понимают, что югославы не железные. Всё чаще они ошибаются в передачах, всё хуже видят поле. Всё тяжелее дышат, всё дальше отпускают наших форвардов. Всё очевидней дают знать, что сводит ноги. Между нашими в паузах пробегает одно слово: «Дожать!». Это происходит на 113-й минуте. Когда Михаил Месхи подаёт, а Виктор Понедельник выпрыгивает, никакого сопротивления со стороны соперников они не испытывают. Удар центрфорварда головой получается идеальным: в противоход вратарю, в верхний угол – 2:1.

Но тут уже нашим отказывают силы – они садятся к своим воротам. А соперник, наоборот, из каких-то глубинных запасников изымает последний резерв. Вот правый защитник Юсуфи снова включается в атаку, а обессилевший Месхи даже не пытается его преследовать. Андрей Старостин на трибуне в два прыжка преодолевает расстояние до оградительной решётки, в ярости запрыгивает на неё и орёт: «Миша, твою мать, это же финал!!!»

А вот в игру включается и ещё один из тех, кто на трибуне. Когда мяч наконец отскакивает от нашей штрафной, где проводит все последние минуты, Валентин Иванов подхватывает его, но, глянув вперёд, притормаживает в нерешительности: нет ни партнёров, чтобы отдать, ни сил, чтобы бежать. И в этот момент через калиточку в заграждении к полю как-то прорывается запасной вратарь Владимир Маслаченко и с бровки голосит: «Валя, дай несильно к угловому флагу!» И Валя даёт. За мячом бежит югославский вратарь. И тут откуда-то возникает Понедельник. Теперь в замешательстве уже соперник. Это и требуется – драгоценные мгновения выиграны.

Когда звучит финальный свисток, наши испытывают скорее облегчение, чем радость: сил не осталось совсем. Непонятно, откуда они берутся на круг почёта. Лишь Бубукин, кажется, готов отбегать ещё столько же. Ну, вот только прополощет рот…

Карфаген должен быть разрушен, или Как берёт в свою власть жестокая и счастливая ночь

Круг почёта / Фото: © РФС

* * *

Именно левым полусредним особенно впечатлена французская пресса. «Пожалуй, сильнее всех в центральной тройке нападения сыграл Бубукин, он работоспособен как никто», – утверждает в «Экип» Жан Корню. А Габриэль Ано, ведущий автор эпохи, в том же издании пишет так: «Русские, как мы ожидали, проявили свои естественные атлетические качества, которые нашли наиболее яркое выражение в космической скорости обоих крайних, в непрерывной и очень полезной деятельности Бубукина, а также в замечательном умении Яшина выбирать место в воротах и на подступах к ним и в его хладнокровии».

Роль нашего вратаря подчёркивают и соперники. Главный редактор белградской газеты «Спорт» 40-летний Деян Ловрич, во-первых, недавно сам был вратарём, выигрывал серебро Олимпиады 1948 года, а во-вторых, сегодня входит в тренерский совет, занимающийся комплектованием сборной Югославии. Свои впечатления от финала он выражает так: «Наша команда играла изумительно. Если бы не было между штангами ворот советской команды этого чародея, вопрос о чемпионе Европы был бы решён бесповоротно ещё в первом тайме. На пути работавшей как часы югославской атакующей машины стоял человек, заронивший сомнения в границах возможностей, рефлексов и инстинкта футболиста».

Карфаген должен быть разрушен, или Как берёт в свою власть жестокая и счастливая ночь

Торжество Льва Яшина / Фото: © РФС

Ловрич гордится своими игроками, которые превзошли себя и были, как он уверен, на нюанс сильнее. Вместе с тем, помимо превосходства в атлетизме, он признаёт за советской сборной и превосходство в «дисциплине коллектива»: все личные побуждения здесь погашены и подчинены интересам команды. Да, соперник прав: наверное, внутренний монолит и стоит считать тем решающим конкурентным преимуществом, которое приносит нам победу. Капитан Игорь Нетто делится ощущениями с поля: «Решающую роль сыграли целеустремлённость, упорство в борьбе. Дрогни мы в какой-то момент, и результат мог быть другим».

«Это была радостная ночь. Ночь небывалого нервного накала, ночь упорства и надежды, и борьбы до конца, стиснув зубы, под дождём, в чужом городе, перед тёмными чужими трибунами… Ночь схватки с железным противником, который, не щадя ног – ни своих, ни чужих, – рвался к победе. Жестокая ночь, не признающая перемирия. Ночь единственного желания и ночь мужества и порыва, и напряжения всех сил души и тела. И ночь исполнения желаний». Так опишет чувства родины Юрий Трифонов, знаменитый литератор и болельщик.

* * *

А пока в крохотной раздевалке старенького «Парк де Пренс», всё-таки сумев как-то сбросить вериги усталости, потихоньку идёт в рост победное возбуждение. В центре внимания Бакалавр – так ребята зовут доктора Николая Алексеева. Перед игрой он позволил себе нарушение всех неписанных уставов – вслух объявил, что победный гол забьёт Понедельник. Тогда пророк чуть не схлопотал по шее от Яшина, зато теперь переживает свою минуту славы. В сторонке на столике, среди напитков, стаканов и рассыпанных абрикосов, на подставке из зелёного камня стоит высокая серебряная амфора, за которую сражалась Европа. Новенькая, только что от ювелиров, она остро поблёскивает крутыми боками и словно ждёт прикосновения. И любой, кто не отказывает себе в этом искушении, удивляется: несмотря на такой холодный блеск, она – тёплая.

Да, ночь сегодня и правда исключительная.

Путь завершён, дело сделано, Карфаген разрушен…

Все серии проекта «1960. За золотом Европы!»

Добавить комментарий